С 27 июня Елена Ш. не видит свою четырехлетнюю дочь Дашу. В тот день бывший муж забрал девочку в одиннадцать утра, но к положенным семи вечера так и не вернул. «Вместо этого он вывез дочку через Россию к себе в Эстонию. И это произошло вопреки решению суда, который запретил выезд ребенка за пределы Беларуси без моего письменного согласия, — рассказывает Елена. — На связь бывший супруг вышел только спустя десять дней, 6 июля. Мы созвонились по видеосвязи, но Даша вела себя так, словно я ей чужая: закрывала лицо руками, отворачивалась, не хотела разговаривать и не называла меня мамой. Что он с ней сделал? И как ему вообще удалось вывезти дочку в Евросоюз при действующем судебном запрете?» Журналисты попытались разобраться в этой запутанной истории и рассказывают подробности.
«Думала, бизнесмен, но фирма мужа существовала только на бумаге»
Сейчас Елена живет в частном доме в Марьиной Горке вместе с мамой и братом. Два года назад она «буквально сбежала» сюда с маленькой дочкой из съемной квартиры в Минске. Отец девочки, гражданин Эстонии, еще какое-то время оставался в беларусской столице, но позже вернулся на родину.
— Мы познакомились в сентябре 2020-го на сайте знакомств, а уже в декабре Кирилл приехал ко мне в Беларусь и пробыл здесь около месяца, — вспоминает Елена. — В апреле следующего года я поехала к нему в Эстонию, и 24 мая мы расписались.
По словам собеседницы, изначально мужчина создавал впечатление успешного человека: рассказывал, что у него свой бизнес, машина, большой двухэтажный дом, который он делит с родственниками: мамой, дядей, дедушкой и бабушкой. Для полного счастья, мол, не хватало только семьи.
— После свадьбы я осталась у мужа, подала документы на вид на жительство. В сентябре 2021 года у нас родилась Даша. До того как мы расписались, отношения были хорошие. Но после Кирилл стал раскрываться с другой стороны: не стесняясь, ругался с родственниками, оскорблял собственную мать. Мог собрать всех за столом и уже через пару минут начать ко всем придираться, провоцировать конфликт. Его агрессия проявлялась и вне дома: например, едем в машине, он куда-то опаздывает и начинает орать на ни в чем не повинных прохожих…
Несмотря на сложный характер супруга, Елена продолжала жить с ним. Летом 2022 года они впервые после свадьбы вместе приехали в Беларусь.
— Мне уже тогда не хотелось возвращаться в Эстонию, — признается женщина. — Оказалось, мебельная фирма мужа существовала только на бумаге, никакого дохода интернет-магазин не приносил. В Эстонии в этом плане все устроено иначе, не так, как у нас. К примеру, покупатели могли неделю пользоваться диваном или кроватью, а потом позвонить и сказать: «Нас не устраивает, забирайте». И ты обязан ехать, забирать эту мебель и возвращать деньги. Или приобретают что-то определенное под заказ, а если доставка задерживается, отказываются и требуют назад всю сумму, а денег уже нет. Тогда Кирилл начинал бегать за своей мамой, давить на нее и просить деньги. А какой там доход? Она ухаживала за престарелыми родителями, получала за это копейки, плюс их скромная пенсия. Жили мы в основном на мое детское пособие — € 500 плюс еще € 80 (выплаты до 18 лет). Единственное, что хоть как-то помогало держаться на плаву, — это его редкие подработки плиточником.
На момент выезда семьи в Беларусь в июле 2022 года у маленькой Даши был эстонский паспорт.
— В беларусском посольстве в Эстонии дочке выдали документ на возвращение. Там же нам подсказали, что по приезде нужно обязательно оформить ей беларусский паспорт. Объяснили, что до 16 лет у ребенка может быть двойное гражданство, а после придется выбрать какое-то одно.
«Я просто не выдержала»
В Беларуси семья Ш. пробыла два месяца, после чего все же вернулась в Эстонию.
— Я поддалась на уговоры подруг, но после возвращения отношения стали только хуже: теперь муж срывал злость на мне. Возможно, потому, что я перестала молчать и начала высказывать претензии прямо на месте. Мне уже тогда хотелось развестись, но начинать процесс в чужой стране я боялась. И вернуться домой не могла: банально не было денег. Кирилл, как выяснилось, играл в казино и спускал там все, включая наши свадебные деньги. Кроме того, он уже тогда начал угрожать, что не даст разрешение на выезд Даши, если я решу уйти.
Тем не менее летом 2023 года Елена все же вернулась с дочкой на родину. К тому моменту истекал срок действия ее эстонского вида на жительство, и перед самым отъездом она подала документы на его продление.
— Уже в Беларуси мне пришел отказ из-за отсутствия доходов за время пребывания в Эстонии. Правда, дали месяц на то, чтобы предоставить подтверждение, если оно есть. Но я в тот момент еще была в декрете. Сказала об этом мужу, а он просто развел руками. Если честно, я была даже рада и с легким сердцем осталась дома. А вот Кирилл злился. Позже он сам подал документы на вид на жительство в Беларуси — в октябре 2023 года его без проблем одобрили.
С октября по декабрь 2023 года семья арендовала жилье в Смолевичах, а затем перебралась в Минск. По словам Елены, супруг нигде не работал. Существовали они на наследство, доставшееся Кириллу после смерти бабушки. При этом обстановка в доме оставалась крайне напряженной.
В апреле 2024 года, после очередного крупного скандала, Елена забрала Дашу и уехала к маме в Марьину Горку.
— Я просто не выдержала. Дошло до того, что он схватил меня за голову и так сильно тряс, что на следующее утро уши были синие. Я написала заявление в милицию, сняла побои и подала на развод, — вспоминает Елена. — Но мне звонили из минского садика, куда ходила Даша, предупреждали о СОП (постановка на учет в связи с возможным социально опасным положением. — Прим. ред.), и я забрала заявление: просто испугалась, что затаскают по инстанциям. И тут же объявился Кирилл — с цветами, извинениями, говорил, что я его не слышу и не понимаю. Я поверила и дала ему еще один шанс.
Однако чуда не произошло. Вскоре скандалы вспыхнули с новой силой, и в декабре 2024 года пара официально развелась. Окончательно переехав к маме в Марьину Горку, Елена устроила дочку в местный детский сад.
— Бывший муж стал приезжать чуть ли не через день. Забирал Дашу из сада без моего ведома, таскал по улицам по два-три часа. Мог вернуть ее замерзшую и в мокрой одежде: ребенок банально не мог дотерпеть до туалета. При этом во все инстанции Кирилл писал жалобы, якобы я препятствую его общению с дочерью. В итоге я обратилась в суд, чтобы установить четкий график встреч. Как выяснилось, Кирилл сделал то же самое.
О том, как суд определил этот график, мы расскажем чуть позже.
Исчезновение Даши
— До октября 2024 года Кирилл жил в Минске, а потом на пять месяцев уехал в Эстонию, — продолжает Елена. — В апреле следующего года он вернулся уже вместе со своей матерью. Приехали, взяли Дашу на выходные и вовремя вернули. Но еще через две недели, когда они снова явились, Даша болела ангиной. Моя мама попыталась объяснить им ситуацию. Я к тому времени вообще перестала выходить к бывшему мужу: любая встреча превращалась в пытку.
Поняв, что повидаться с Дашей им не дадут, Кирилл с матерью уехали.
— Уехали, но через полтора часа вернулись уже с нарядом милиции. Мне пришлось выйти и объяснить, что у дочки температура под 39. Снова случился дикий скандал. После этого визита они пропали на несколько месяцев.
Летом 2025 года отец девочки подал иск об изменении графика общения с ребенком: он хотел забирать Дашу на выходные раз в три месяца. Суд требования удовлетворил, но без права ночевок. График определили следующий: в субботу — с 11.00 до 19.00, в воскресенье — с 11.00 до 16.00.
Параллельно Елена заявила встречный гражданский иск — о запрете выезда дочери за пределы страны без ее письменного согласия. Суду она поясняла: «Дарья родилась в Эстонии и до 16 лет имеет гражданство как Эстонии, так и Республики Беларусь. У ребенка на руках паспорта обоих государств, и отец может беспрепятственно вывезти дочь в любую третью страну, а оттуда — к себе на родину».
— Уже тогда бывший муж давал мне понять, что может забрать Дашу в Эстонию, — говорит Елена. — Я прекрасно понимала, что вернуть ее в Беларусь будет практически невозможно, поэтому выступала категорически против любых поездок.
В августе того же года суд Пуховичского района вынес решение, которое запрещало отцу увозить девочку за границу без письменного разрешения матери. Казалось, закон надежно защитил Елену: Кирилл приезжал, забирал дочку строго по часам и вовремя возвращал.
— Так, по новому графику, он забирал Дашу в декабре, затем в марте и вот приехал 27 июня. В тот день он забрал дочку в одиннадцать утра и должен был привезти обратно к семи вечера. Смотрю на часы: 19.05 — никого, 19.14 — тишина. И тут у меня внутри все оборвалось. Начинаю набирать его беларусский номер, а в ответ: «Абонент временно недоступен». Я сразу же вызвала милицию. Приехал наряд, сотрудники приняли заявление, пытались успокоить: мол, не паникуйте, вернет, куда он денется, вывезти-то за границу все равно не сможет.
Но Елена чувствовала: что-то случилось. Пока беларусский номер бывшего мужа оставался вне зоны доступа, она продолжала звонить ему на все другие известные ей номера. Позже женщина узнает: еще в 15.59 Кирилл вместе со своей матерью и маленькой Дашей сели в поезд Минск — Смоленск и выехали в Россию. В 19.04, когда Елена тщетно пыталась дозвониться бывшему супругу, тот вместе с дочкой и матерью был уже в Смоленске. Оттуда, насколько известно матери, они взяли билеты до Санкт-Петербурга.
— Я начала звонить нашим пограничникам, российским, в Минюст, в МИД. Все случилось в выходные — организации, естественно, не работали. Тем не менее мне удалось пробиться на горячую линию ФСБ России: я понимала, что единственный шанс остановить их — это если российские пограничники не выпустят их из страны. Границу с Россией они пересекли легко: у нас ведь нет полноценного контроля. Но база-то общая, и запрет суда должен был отображаться там! Однако в ФСБ мне ответили, что напрямую с физлицами по таким вопросам не работают: нужен официальный запрос от нашего МВД в их ведомство, и только тогда информацию передадут погранслужбе. Но время уходило. Его искали здесь, в Беларуси. Но мне было очевидно, что они на всех парах мчатся к эстонской границе. Ближайший российско-эстонский пункт пропуска под Питером — «Ивангород — Нарва». Я пятьсот раз повторила всем службам: ловите их там, будут переходить двое взрослых и ребенок с эстонскими паспортами! К огромному сожалению, за полтора дня их не остановили.
В понедельник, 29 июня, около 15.30, эстонская полиция, в которую Елена также успела обратиться, сообщила ей: девочка вместе с отцом въехала в Эстонию и направляется к месту его проживания.
— В тот момент я поняла, что мой ребенок на территории другой страны, — вспоминает Елена. — Бывший муж на связь не выходил, все его номера отключены, как и телефоны его матери. У меня был единственный рабочий номер — его дяди в Эстонии. Мои сообщения прочитывались, но оставались без ответа. Лишь после того, как к ним домой нагрянула местная полиция, а затем и социальные службы, Кирилл наконец позвонил по видеосвязи. К тому моменту прошло уже десять дней.
«Ощущение, что она очень расстроена»
История Елены быстро стала резонансной: после того как она рассказала обо всем в Threads и Instagram, за развитием событий в режиме онлайн следили тысячи человек.
Лишь 6 июля бывший муж наконец набрал ее номер. Первое общение с дочкой по видеосвязи сильно встревожило Елену.
— Даша вела себя так, словно я ей чужая: закрывала лицо руками, отворачивалась, не хотела разговаривать и не называла меня мамой. Что он с ней сделал? Она не разговаривает, только кивает головой. Я поговорю с ними — и весь день сижу плачу. У меня ощущение, что дочка сильно подавлена.
— Отец как-то объяснял, зачем увез ее без вашего согласия?
— Он говорит: «Приезжай, будем жить как нормальная семья». Но о какой «нормальной семье» может идти речь? Он до сих пор ничего не сделал, чтобы наладить отношения. Пытается выставить себя героем, а меня — человеком с «бзиками» и странностями. Я ему твержу: «Ты понимаешь, что выкрал ребенка, нанес ей травму? Ты о ней подумал?» Но даже не в этом дело. Это для него в Беларуси действует безвиз, а как приеду туда я? Получить эстонскую визу сейчас нереально. Даже если подаваться на шенген через ту же Испанию, нужно подтверждение доходов, движение средств по счету за три месяца… Я уже отдала 2 тыс. рублей только за перевод документов на эстонский. А он: «Все решим, деньги есть». Ну так решай!
Елена обратилась и в Министерство юстиции Беларуси: передала туда весь пакет документов по ситуации, включая судебный запрет на вывоз ребенка без ее согласия.
— Что вам сказали в Минюсте?
— Пока никакой конкретики. 8 июля я сдала все бумаги и теперь жду обратной связи. Насколько я понимаю процедуру: наш Минюст передает документы эстонским коллегам, а те должны попытаться договориться с бывшим мужем, чтобы он добровольно вернул ребенка. На это дается определенный срок. Если он откажется, Минюст Эстонии передаст дело в суд. А сколько времени займет этот процесс, неизвестно.
Мне просто хочется, чтобы этот кошмар поскорее закончился и Даша вернулась домой. Последние два года она жила со мной в Беларуси, это ее привычная среда. Ее просто вырвали с корнем. Я считаю, что в таких ситуациях должны учитываться не интересы одного из родителей, а прежде всего благополучие ребенка.
Мы также обратились за комментарием к отцу девочки. Мужчина прочитал сообщения журналиста, но пока на них не ответил. Если он пожелает изложить свое видение ситуации, мы обязательно опубликуем его.