Украинские военные, которые возвращаются с фронта или из плена, испытывают проблемы со своей интимной жизнью. Но об этой проблеме в стране почти не говорят, а системной помощи таким людям не существует, пишет издание NV.
С одним из военных, столкнувшимся с такой проблемой, журналисты поговорили на условиях анонимности: они признаются, что мужчинам крайне тяжело обсуждать эту тему. Боец рассказал, что ушел воевать еще в 2015 году, но это само по себе не вызвало проблем в сексе. Все стало хуже после контузии, полученной на фронте. Военный травмировал свою партнершу во время секса, ударив ее о шкаф.
— Она получила небольшую травму спины, а у меня появился страх снова ей навредить. Поэтому я полностью прекратил половые отношения, — прокомментировал ситуацию собеседник NV.
Cексолог и сопредседатель Ассоциации военных реабилитологов МАВР Святослава Федорец подтвердила изданию, что ситуации, когда у фронтовиков после ранений меняется половое поведение, весьма частые. Однако в Украине это мало кто признает и тем более занимается необходимой коррекцией на уровне государства — как, например, в Израиле.
Проблемы в интимной жизни могут появиться не только из-за контузии. Причиной становятся и ампутации, и травмы спинного мозга и половых органов, а также ПТСР — посттравматическое стрессовое расстройство. По словам Федорец, среди военных с ПТСР примерно 85% имеют сексуальную дисфункцию. И, несмотря на то, что многих эта проблема волнует, мало кто готов обсуждать ее со специалистами.
В прошлом году о проблеме ПТСР и насилия писало также издание «Холод». Там упоминалось американское национальное исследование адаптации ветеранов Вьетнама, опубликованное в 1990 году. Данные показали, что в течение года насилие над партнером совершали примерно 33% бывших военных с ПТСР, в то время как агрессоров без ПТСР было около 14%.
Опасность заключается в том, что на травме экс-военных все не заканчивается. Как правило, в отношениях с мужчиной с ПТСР женщина может чувствовать бремя ухода за партнером и из-за этого чаще срываться на нем, тоже проявляя агрессию. Так зарабатывается вторичная психологическая травма.
— Мы получили свою долю [травмы], особенно если наши партнеры каким-то образом причинили нам боль. Я не считаю, что, когда я плохо обращаюсь с мужем, он сам в этом виноват — точно так же, как он не может винить меня, когда он не прав. Это не значит, что все в порядке. Это просто значит, что я люблю кого-то с посттравматическим стрессом, и у меня есть собственный груз, с которым нужно справиться, — писала Сара Шарп, автор блога «Невидимые супруги ветеранов» и жена ветерана войны в Ираке.
